Итогом этого богатого событиями века станут рождение величайшей в мире литературы, освобождение крестьянства, появление талантливейшей интеллигенции, развитие науки и техники, фантастический расцвет русской культуры, взлет просвещения.
Начало 19 века ознаменовалось победными салютами пушек Наполеона. Сражения на полях Европы, в которые оказалась втянутой Россия, стали неплохим уроком просвещения для тысяч и тысяч русских солдат и офицеров. Широкое распространение в нашем обществе французского языка и французов, бесспорно, в культурном отношении необычайно сблизило самую революционную и самую консервативную из держав.
Знакомство с культурой и образованием передовых стран требовало более решительных сдвигов в собственном просвещении. Все молодое, прогрессивное, талантливое выступает сторонником кардинальных реформ. В «Письмах к другу», изданных в 1816-1817 гг., Ф.Н. Глинка, прошедший школу Бородина и ранее сокрушавшийся, что «французы взяли полный верх над умами», отстаивает идею просвещения весьма решительно, говоря о способностях и предназначении русского народа: «И такой народ разве мог быть непросвещен? Нет! Пусть каждый по-своему толкует о просвещении ума, но предки наши имели истинное просвещение в сердцах. Это неоспоримо». Конечно же просвещение в сердцах следовало бы дополнить и просвещением в умах.
Дипломатические и литературные связи, экономика и торговля, путешествия и войны – все образовывало нас. Сей путь образования теснейшим образом связывает нас с Европой. В знаменитых «Письмах русского путешественника» (1801г.) Н.М. Карамзин формулирует, если угодно, стратегическую задачу образования в России. Он пишет: «Путь образования или просвещения один для народов; все они идут им вслед друг за другом. Иностранцы были умнее русских: итак, надлежало от них заимствовать, учиться, пользоваться их опытами. Благоразумно ли искать, что сыскано? Лучше ли б было русским не строить кораблей, не образовать регулярного войска, не заводить академий, фабрик, для того что все это не русскими выдумано? Какой народ не перенимал у другого? И не должно ли сравняться, чтобы превзойти?.. Все народное ничто перед человеческим. Главное дело быть людьми, а не славянами. Что хорошо для людей, то не может быть дурно для русских...».
По окончании войны его имя «гремело во всем просвещенном мире». Надо признать, что им и его окружением сделано немало для дела образования. Под влиянием М.М. Сперанского, ратовавшего за «доставление способов к просвещению» и отстаивавшего «необходимость общего образования», принимается указ 1809 г., в котором, в частности, говорится: «Предполагаемо было, что все свободные состояния, и особенно сословие дворянское, с поревнованием воспользуется открытием университетов, гимназий и училищ... все части государства требуют сведущих исполнителей, и чем далее отлагаемо будет твердое и отечественное образование юношества, тем недостаток впоследствии будет отрицательнее».
С момента издания указа никто не мог быть произведен в начальный чин, если не имеет, помимо выслуги и «отличных отзывов начальства», свидетельств об окончании университетов и успеха в науках. Все чиновники подвергались испытаниям на компетентность. От них требовались знания «права естественного, права римского и права частного гражданского», «российского законодательства», «экономии государственной», «исторических наук», географии, хронологии, статистики, физики, арифметики с геометрией и иностранного языка.
Указ 1809 года вызвал буквально ужас у чиновничества, возбудив лютую ненависть к Сперанскому. Никто не хотел верить, что строгое исполнение указа было возможно. Однако в царствование Александра он отменен не был. В дальнейшем образовательный ценз играл исключительно важное значение при производстве в чин. В конце XIX в. из 4,3 тыс. лиц, принятых в течение примерно года на государственную службу, высшее образование имели 32,52%, среднее – 15,05% и низшее – 52,43%. Особенно низок был образовательный ценз у чиновников Министерства внутренних дел.
Декабристы и события на Сенатской площади, несмотря на весь свой трагизм и последовавшую реакцию, стали Рубиконом в истории России. Они не только разбудили Герцена, они разбудили всю просвещенную Россию, заставив приступить к образованию народа.
Едва ли не главным вопросом всей образовательной, всей культурной политики России в 19 веке стал вопрос о выборе пути. Как учиться? По-русски или по-европейски?
С Петра I почти все споры шли вокруг этого. Вся духовная жизнь просвещенного общества стала войной «Алой и Белой розы» – западников и славянофилов. В споре этом трудно определить правых и неправых. И те и другие имели в активе немало верных посылок и такое же количество печальных заблуждений.
Реформа 1861 г. дополняет и обогащает процесс просвещения.
С созданием земско-общественных народных школ народ потянулся к образованию. Он увидел в них нечто свое, родное, хотя раньше, несмотря на многочисленные указы, «школы не заводились, а если и заводились, то быстро исчезали и увядали без всякого следа». Известный педагог К.Д. Ушинский требует от правительства смелее идти по пути реформ и преобразований, избавиться от нелепого пресса бессмысленных административных распоряжений. Наиболее радикальный выход он видит в том, чтобы передать дело образования из рук государства и чиновников в руки народа: «Кто хорошо знаком с историей России, тот ни на минуту не задумается вручить народное образование самому же народу».
Бурной экономической жизни сопутствовал прогресс науки, техники, образования, культуры. В научном отношении Россия сделала огромнейший шаг вперед. Следует задуматься над тем фактом, что, по сути дела, все крупнейшие русские ученые с мировыми именами (Менделеев, Сеченов, Попов, Павлов, Тимирязев, Вернадский, Вавиловы, Циолковский, Капица, Берг, Курчатов, Иоффе, Штернфельд, десятки и сотни других ярчайших имен) пришли к нам из дореволюционной эпохи. Лучшая и талантливейшая часть отечественной науки!
А если мы добавим сюда сотни и тысячи имен блестящих русских инженеров, «розмыслов», как их некогда величали на Руси!? В. Г. Шухов, В. Г. Федоров, Л. П. Капица... Подготовка русских инженеров считалась одной из лучших в мире. Даже американцы переняли некоторые ее элементы. Возможно ли это без серьезной и качественной системы образования? Разумеется, нет. Система претерпела довольно значительные изменения. Буржуазная школа «не замыкается ни от кого, имеющего средства учиться». Для имущих она открыта, давая им «полную равноправность и доступность образования». Это обстоятельство позволило прийти в гимназии, реальные училища, институты и университеты наиболее ярким представителям народа, от крестьянства до разночинной интеллигенции и служащих.
Вряд ли нуждается в доказательствах тот факт, что подавляющее большинство гениев России дала интеллигенция. Возьмем первые попавшиеся имена. Плеханов, Чичерин – потомственные дворяне. Циолковский – сын лесничего, Кржижановский – сын математика и юриста, Капица – из семьи инженеров, Берг – из семьи военного. Однако многие пришли и из гущи народной. Водовозов и Штернфельд – из купцов, Вавиловы – из крестьян (прадед был крепостным), Вахтеров – сын охотника и т.д.
Подавляющая часть тех, кто выдвинулся в будущем, учились не только ревностно и упорно, но и в тяжелейших материальных условиях. Так, основоположник космонавтики Циолковский, учась в Москве, «питался одним черным хлебом, не имел даже картошки и чаю». И все же, пишет он в автобиографии, «я был счастлив своими идеями».
Уровень преподавания во многих школах, гимназиях, не говоря уж об университетах, был высок, а в целом ряде случаев просто превосходен. С.Г. Струмилин в очерке о жизни и учебе Г.М. Кржижановского отмечает целую плеяду талантливейших учителей в школе, где учился будущий великий ученый (учитель физики и естествоведения Ососков, учитель немецкого Йерг, учитель русского языка и литературы Николаев). А среди профессуры Технологического института физик Боргман, химик Бельштейн, механики Щукин и Евневич, математик Марков и другие.
В целом уровень образования в царской школе для своего времени был достаточно высок. А без этого непонятно было бы, откуда мы получили великих корифеев науки, техники, культуры, образования. И почему при всего 100 членах Академии наук (1916-1917) в ее числе было больше звезд мировой величины, чем в более многолюдные для нее времена. Очевидно, неплохо учили в старых школах и училищах. Обучавшийся в Московском коммерческом училище С. И. Вавилов говорил, что там «учили основательно», читая «весьма занимательные и глубокие лекции».
Вспомним и ту блестящую плеяду русских интеллигентов, что возникла на рубеже веков. Все они также плод старых гимназий и университетов. Многие из них в воспоминаниях говорят не о «диком и отвратительном обучении», а о «милых сердцу гимназических чертах», о родных пенатах университетских, что были поистине «светлым местом».
На рубеже 19 и 20 веков и особенно в предвоенные годы Россия экономическом, культурном и образовательном смысле представляла собой одну из наиболее динамичных и энергичных стран мира. Бурно развивалась промышленность. Как говорится, не по дням, а по часам росли силы пролетариата. Ускоренно шел процесс расслоения крестьянства. В могучую силу складывалась интеллигенция. За полтора десятилетия (с 1890 г.) число научных обществ в стране возросло с 73 до 130, медицинских и научно-медицинских – со 100 до 170, учительских обществ взаимопомощи – с 4 до 71.
В 1905 г. в Москве создана первая в истории страны Всероссийская организация интеллигенции – Союз союзов. При всех своих очевидных недостатках старая школа создала главное, без чего нет и не может быть прогресса в образовании и культуре, – уважение к подлинным знаниям и высокому профессионализму. Величайшей заслугой классической педагогической мысли России является создание духовной и интеллектуальной основы качественного образования!
В 1911 г. оппозиция приняла законопроект «О введении всеобщего обучения», а затем и финансовый план этого обучения. «Каждый год, в течение десяти лет, к смете должно было прибавляться по десяти миллионов, и к началу 1920-х годов материальная база для достижения всеобщей грамотности должна была быть готова. Что касается организации народной школы, прежде всего она передавалась в ведение земства. Идея непрерывности школы, т. е. связи начального образования с средним и высшим, осуществлялась созданием высших народных училищ».